Малкавиан

Кровавый тетраграмматон

Одно почерневшее зеркало всё же растрескано и разбито. Уродливый шрам змеится с обратной стороны зеркального стекла, по бледной коже, прорисовывая багровый узор. В некоторые ночи он прорастает чернильными цветами Кошмара, и среди красных лепестков роз появляются чёрные. Кусок скелетно-белой маски прирос к лицу, осколок отражения, где виден призрак. У Тёмной Охотницы есть своё царство... но и она видела однажды Свет, что всегда оставляет свой след, и глаза не солгут ей боле - выжжены чёрным пеплом. Идя под серебряным солнцем, она помнит тот погибельный луч. Вот что вышло из пересохших вен.



Как там в той сказке говорят? Рапсодия, Грёза?.. Не дочитала. Но даже некоторые из не-живых, несмотря на то, что чистый Свет для них губителен, призывают его, потому что не могут иначе. И воля их должна быть крепче стали.

Collapse )

Когда грянул гром в ночь яростной бури, тьма побежала там, где был жизни поток. На место глаз хлынул зелёный огонь, новое зрение, знак отверженности, причудливый фильтр из двух миров - мага Песочных Часов и Ярости Бури. Многие знания - многие печали, однако старейшины, чьи разумы тверды как корни гор и отточены за сотни лет Джихада, улыбаются из той тьмы, взирая на новообращённого.

Collapse )

Между живыми и не-живыми - барьер, непроницаемый с одной стороны. В той зеркальной мгле скрыта больше чем тень... но её долго нет, не отыскать на пороге зимы, спит пламя то безмятежным сном. А Свет ныне - отравленной каплей янтарной крови в не-живой памяти, в той темноте гораздо ярче будет он, но не вечно. Тот шрам ещё не зарастает - но уже подживает. Дверь та закрыта - и серебряное солнце поведёт меня новым Путём, скоро, уже скоро, и ноги уже не почувствуют боли, напитавшись новой витэ.
Прощай!

Collapse )
Ученица

Вы не бывали в Лондоне, сэр? Этот город безукоризненно сер.

Золотой стрелой пронзает время голос мой...
Но се! Торжествующий голос игрока, выкинувшего пять успехов - удар гонга по всем нервам, тяжёлый гитарный рифф в унисон с рёвом вихря. Вибрирующий тёмный металл, что от призвука улыбки раскаляется докрасна и жжёт каждым обертоном, мгновенно сносит, сметает с места многотонной махиной старинного локомотива, который летит по мастерским рельсам. А в следующий миг - пробирает до самых костей басовой струной, бархатным низким "мурррррр" огромного кота, величественным органным пассажем. Ещё шаг - вновь взвивается ликующей нотой, высокой, как колонны древнего театра, как то серебряное солнце. Оно не гаснет, ангел смерти, как красота твоя.

Когда в чертоги тишины ты входишь, сам творец и судья,
Тогда в сиянии луны находишь струны в сердце огня.


Ангел смерти, владыка ночи, мастер отражений, чей мир - город грехов. Спускайся, если готов! - взывает он, и песнь его могущественна. Одного слова достаточно, чтобы усмирить огонь и разостлать мягким красным ковром. Одно слово - чтобы сбить на лету, как о бетонную стену, или же призвать и унести со всей мощью северного ветра. И это - плетётся ткань чужой истории. Какова же будет история полновластная, в лабиринте тёмных зеркал?

В кругу зеркал ты господин - о счастье! Верх творения, клавир,
И к этой тайне ты один причастен, мастер, гений и кумир.


Бездна времени для искушённых в интригах Сородичей - ничто.
Я шагаю во мраке легко и величественно, и серебряное солнце превращает крылья тьмы в королевскую мантию, венчает чело короной ночных песен. И флейта скипетром в руке. Сквозь века, через мрак, тот зов далёкий подаст мне знак и даст силу пронзить пространство, проникнуть сквозь прозрачный экран, миновать преграду зеркального стекла. И небо станет ближе.

С неземных высот сияет звезда на перекрестье тысяч огней,
Час пробьёт - она откроет врата новых миров, сказочных снов,
Бессмертной вселенной твоей!
Дану

Emma lath vir suledin

В вихре листьев золотых и алых, в золотом и алом, я иду по лесам осенним. Ночь ковром мне листья стелет, клёны факелами пылают, и корона моя белая с алым и в золоте. Очи мои - словно пламень зелёный, а в волосах - жемчуга тумана. Лунный свет обжигает губы, полночь серебряная полнолунья. С владыкою ночи начну грандмарш я, каштановый бархат на плечи ляжет. И ель лазурно-зелёная хрустальным пламенем зал заливает. Королева в восхищении! Кружится мир ковром листвы на крыльях траурной совы. Мечи и кубки - праздник твой, о тёмный князь! Не забыла науку твою и твои королевские торжества, что производят фурор. В алом плаще и со знаменем алым - я гряду, и ждёт меня моё царство.
Шаг.
Серебряное солнце светит, мерцая в лиловой мгле, светит таким, как ты и я. Река машин, утёсы зданий - сияет город, как неоновый цветок. Не до сна, снова гонит на охоту ночь, солнце село - маски прочь! Наш полуночный мир прекрасен и жесток. Асфальт - и подиум, и сцена, и милонга, и горящий мост, где рыжих фонарей триумфальный хор. Мы скользим, во мгле таясь, видя в темноте. В крови - чудный коктейль на основе адреналина, изысканный букет. Два в обойме, дыханье - скорость! Вспышки камер, зла обаянье, смех войны - это ты. Дьявол в белом, узор прицелом, новость дня - это я. Вверх сто этажей из тучи стекла, два ангела-экс на крыше сидят, жгут в небе луну и спорят за жизнь. Да, это город грехов, добро пожаловать!
Ещё шаг.
Вперёд, мастер, магическим шаром вращай свой калейдоскоп. Сквозь протёртое стекло вижу силуэт. Приглашенье в лабиринт из забытых снов. Твой лабиринт. Если прямо мне пойти - там быстрей, но вдруг потеряю жизнь? Слева будет сладкий дым, иллюзорный круг из интриг и лжи. Справа путь через туман, и ты знаешь сам, что мой путь туда, остаётся сделать шаг - и да будет так, взять и угадать. Застывшей каплей крови в воздух многогранник - как-то он ляжет? Хей, гори огнём, а мы посмотрим и споём! И озарится ночь, как днём. Чуть зажмурясь жить, полушёпотом петь - не наш выбор. Ты поймёшь и ты услышишь, что ты дышишь, снова дышишь, и увидишь, как другие тоже выбираются на свет. Проснись и пой, слышишь, хор грянул вместе с тобой!
Дай мне ещё одну жизнь, Питер святой, город пропавших.
Ты зовёшь меня на нервах поиграть, танцевать на встречной полосе. Давай на раз-два-три спалим весь этот мир! Я знаю точно, что опять вернусь сюда. Найду тебя здесь, узнаю по пламени глаз. С обратной стороны, где ночь длиннее дня, лишь позови - и я вернусь из бездны. С обратной стороны, сквозь пелену дождя, где миг - столетья. Где-то во времени, на краю миров живут мечты. Полночь вступает в права - и над волнами, в час, когда светит луна, станет проклятьем морей голос, сводящий с ума. Звёзды не горят ровно - знай, или ты уже далеко? Не спеши дышать ровно - жизнь позовёт нас дальше играть, о, дальше играть!
Печаль

Дар Иштар

Кровь та, что бродит в тебе -
Мёртвая кровь-чума,
Сколько таких в толпе,
Знает лишь смерть одна!


В толпе, в рокоте гитар, под ритм кахонов, посреди хмельных рек, я иду.
Кто я сегодня?
Белый эдельвейс, ледяной блик, бело-золотой луч уходящего солнца. Тот луч пойман тончайшим серебристым клинком, закручивается вокруг него спиралью, завиток к завитку ложится он и сияет ярче и небес, и ночных фонарей, раскалённое остриё в умелых руках Тореадора. А когда Тореадор видит нечто, исполненное совершенной красоты, мир для него перестаёт существовать, даже умирающий.
По эту сторону океана так редко можно увидеть тот изысканный сорт ели, у которого хвоя цвета бирюзы. В сумерках это - фельдграу, и иголки тоже ловят закатные искры. И тогда время и пространство замирают и сворачиваются в одну точку - на том острие, что рассекает органным аккордом и Свет, и Тьму равно.

Ты проходишь сквозь мир,
Мир смотрит сам сквозь тебя.
Он стал совсем другим,
Узнав, что в тебе спрятан яд.


Органу вторят скрипки, расставлены свечи, оркестр начинает увертюру. Шаг, поворот, прикосновение мягче атласа. Высокая оперная нота летит, заполняя залу: "Тореадор, смелее в бой, Тореадор, Тореадор!". Тень смеха в ушах: "Тореадор, в позицию!". Я помню, друг Вентру, твой урок, но здесь танец иной. Белые рукава, белые пальцы, белые блики, чёрные рукава, чёрное дерево, чёрный бархат немного скрадывает шаги. Каждый такт - остриё жара, иглы стальные, рдяные капли то жгучей солью, то сладким ядом, а низкие ноты грассируют гулкой бронзой, вплетаясь в ритм, и звон бокалов ставит акценты. И пляшет в лепестках свечей тень Зверя. Зверь этот - я. От этой лунной симфонии кровь бурлит, пульсирует в такт, пригвождает и держит сознание в плену той реальности. Тёмный огонь будет жить вечно - искры творения хрупки, но прорастают в душах огненными семенами, в глазах рубиновым блеском, в крови сладчайшей болью. Шаг, поворот, променад, поклон. Чёрный бархат, каштановый шёлк, золотой атлас, белый шифон.

Асфальт - чёрная река, дождь и свирепый ветер дерёт из рук зонт, но время и пространство застыли во сне - и задыхаешься от жара. Но пока стучит ветер в крыши, я вернусь - и небо станет ближе!

Пусть настанет завтра
В Мире чёрно-красном!


И мой голос снова золотой стрелой пронзит время и пространство.
Друид

Про чтиво

Вот что-то сунулась перечитывать не что иное, как "Школу в Кармартене", прочитанную лет десять назад.
Уууууух, как забавно! После двух-то таких крупных личных перековок.
И если первая касалась только толкинизма, за что спасибо понятно кому, то...
Мне помнилась эта книга своей неповторимой атмосферой. Перечитывая, даже не зная всей этнографическо-культурологической подоплёки, всё равно впечатляешься. Это прямо-таки близко к магическому реализму в сочетании с.... ээээ... с натяжкой адекватным Маскарадом. Хотя и не докрученным, автора можно простить за давностью лет и незнакомством с офигительным Миром Тьмы, но даже при этом условии - это произведение довольно-таки жизнеутверждающее. Во всяком случае, так казалось мне до перековки. Так оно и запомнилось. Но то, что запомнилось - при перековке раскрылось как эпичнейшие косяки.

Про перековку: не так давно мне дали довольно-таки много примеров, поводов задуматься и идей на тему трансгуманистических взглядов, причём в самой впечатляющей их форме. Да и подача была... в режиме "педаль в пол", расплавленным металлом в формы извилин, диким огнём в глазницы, как Иллидану Ярости Бури, и новым зрением, но не как у него. То была Песнь Света, в её изначальном, внеазеротском, виде, голос наару - народа звёздной сверхцивилизации, несущей иным народам знания и торжество прогресса.
Но, помнится, даже они накосячили, борясь с Пылающим Легионом - затея-то здравая, Пылающий Легион без шуток то ещё злище. Не разобрались в мотивах политического блока Иллидана, у которого всю дорогу та же цель, только методы с точки зрения морали сомнительные. А в данном случае манера бить демонов их же оружием полностью себя оправдала. В общем, любые, даже самые могущественные сущности, могут ошибаться - в том числе и титаны с хранителями (которые не проинформировали Аспектов о некоторых, хм, аспектах метафизики Азерота. У, бедняга Малигос!).
Что уж говорить о смертных. Ну да ладно, это всё лирика.

Collapse )

На самом деле интересно, как бы, учитывая всё вышеописанное, выглядел докрученный до полноты сеттинг. С высокой вероятностью, если задуматься, это было бы относительно неплохое тёмное фэнтези.
Ррррррр...

Варкрафт - это круто!

Посоныыыы... Добралась я тут своими ногами до Награнда времён 26 года от Тёмного Портала. Понятно, что для всех, кто в теме, всё нижеописанное уже далеко не новость... ну извините, у некоторых последние двенадцать лет ролевые игры были живого действия, а отнюдь не посиделки в ммошечках.

Collapse )

Умные всё-таки чуваки Близзарды. Герои-прогрессоры у них довольно часто бывают в центре внимания, их мотивы, истории и дела широко известны и воспеты, и они - яркие огни среди своих соплеменников, гении, творцы и вдохновители. Тралл, Иллидан Ярость Бури, Джайна Праудмур, Туралион - неполный список. Адепты арканной магии, стихийно-природных шаманских знаний и чистой животворящей мощи Света. Именно в их лице в идейном смысле, как было однажды сказано Медивом, "сама природа восстаёт против Тьмы, и Тьма отступает". То есть - против Бездны, злобы, беспросветности, безнадёги, отчаяния, безумия, хаоса, разрушения, скверны, смерти, разложения, увядания, энтропии. Привет вместе с факом дедушке Нурглу. А кое-кому другому... пусть в темноте гораздо ярче будет свет!
Может быть, поэтому удивительный разноцветный мир Варкрафта настолько известен, и столь многие из нас его так долго и сильно уважают и любят. 
Малкавиан

Безумный мир

Солнечный свет ещё более смертоносен для вампиров, чем огонь. Прямой солнечный свет сожжёт любого, кроме самых могущественных вампиров. (с) https://wod.fandom.com/ru/wiki/

Безумная
Среди чумы в сердцах пирует страсть,
Софиты гаснут - и толпа, смеясь,
Уходит спать.
Безумная?
В их душах гниль так остро чую я.
Хоть вечен карнавал иллюзии,
Но им не скрыть всю грязь.

Как песчинки в стекле,
Это стадо ждёт во мгле,
Не видя смерти,
На всей планете.
На изломе ночей
Этот холод злей и злей,
Но кто услышит?
Кто смотрит выше?
Безумный мир,
Безумный мир,
Прощай!

Один глоток -
Вот царство тьмы, где правит бал порок.
Но сохранить той веры огонёк -
Любой цены не жаль.

Прочь бежать, пылают небеса опять,
Волною золотою хлынет пламя.
Только дай в глазах твоих увидеть рай,
Нет в них прощенья,
Но свет прозренья на земле.

Как песчинки в стекле,
Это стадо ждёт во мгле,
Не видя смерти,
На всей планете.
На изломе ночей
Этот холод злей и злей,
Но кто услышит?
Кто смотрит выше?
Безумный мир,
Безумный мир,
Людей безумный мир,
Прощай!