Келайре (anarilote) wrote,
Келайре
anarilote

Categories:

Золотой стрелой пронзает время голос мой

Ух.
Вот стоило мне очухаться немного - и тут обнаруживаю, что ещё в начале года и в прошлом году Катарсис выпустили по синглу (не говоря уже о новом студийном альбоме). И синглы эти - жёсткие, услышь я их летом - легли бы ударами плети по исполосованной коже. Южные мотивы, ветры пустыни - и песнь о чёрных сфинксах. Напоминающая о моём Кошмаре. Вторили бы эти слова бьющей колоколом в уши Лакуне Койл и стали увертюрой рапсодии боли, гибельной спирали.
Но не сейчас.
Солнце гаснет, горизонт преграждает путь огню! И запад вновь уставшим мудрым львом в камнях пьёт кровь, пьёт кровь востока.

Сквозь туман и дождь холодный вновь бреду дорогой долгой. Но, пока стучит ветер в крыши, я вернусь - и небо станет ближе.
Полтора года всего - и северный город снова призывает меня. Столько лет, столько долбанных лет - и вот снова. Да, теперь уже терять особенно нечего, проклятие идёт на новый виток. Оно уже унесло все лучшие годы, так что пренебрежение и вальсирование стало вечным дзеном.
Дракон Зимы улетел, сделав крутой вираж на восток и на север - и я лечу вслед, не страшась ни холода, ни мрака. А за мной летит Дикая Охота, пламенная суть в крови, проснувшись, бьёт. Тень сфинкса всегда лежит на моём следе, но туда не дотянется. И, шагая по этим улицам вдоль реки, дыша солью, идёшь легко и свободно. Тёмный огонь хранит этот город, а тёмные воды чертят звёздную дорогу. По ней бежит, играя, подпрыгивая и вертясь юлой, чёрный барс с шоколадной гривой, которая благоухает цветами восточных садов, таких, что были у самых могущественных эмиров и халифов. От тёмного шоколада до каштанового шёлка переливается каждый завиток этой гривы. Мягкая пятнистая шкура, под ней обманчиво тонкие кости - и тугие, крепкие, как канаты на галеоне, мышцы. И смотрят пронзительно две искры северного пламени - то угольки чёрного янтаря, то негранёные хризолиты, так смотрят подземные духи из окрестностей Медной горы. Мерцают, пульсируют там сполохи бури, то тропического буйства стихии, то небесного сияния в холодных фьордах. Эти огни видят далеко и зорко, видят очень многое, сильней тумана острый взор, что богами дан орлам. Да, сильнее тумана, они могут вспыхнуть ярко, как тот луч над водой - от витража до ветряка, от миража до маяка. И открыть широко двери мрамора морских врат, чтобы расступилась на миг вечная ночь. Через мрак и рёв пурги, вдох - он крыльям даст ветер и силу, и раскрыт алый шлейф позади, дымная завеса взрезана и сорвана. Огонь, что ярче звёзд горит, корабль он хранит, и свежий ветер парус распрямит!
Бежит чёрный барс по прибрежному песку, по снегу и льду, по лесам и горным склонам со стремительной грацией, и без крыльев за ним угнаться могут только разве быстрые бело-серебристые псы с обсидиановыми глазами, что ему служат, в холод согревают и могут говорить на языке волков. Бежит он сквозь блики над гладью хрустальных озёр, сквозь пелену дождя, и гроз и ветров не страшась, бежит по солнца следам. Далеко бежать, по горам и долинам, по рощам и скалам. Но следуй точно вслед за ветром - и придёшь сюда, в сердце мира. И вместе с ним придёт снег, вот уже близко. И тогда Дикую Охоту поведу я, и пусть промчит весь звёздный круг над гривами коней!

И если где-то тёмный склон, то должен кто-то с фонарём стоять и освещать дорогу.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments